История Романа
2013 год. Солнечный апрельский или майский день — он не помнит точно. Роман проходил обследование в центре духовного восстановления в Азове. Тогда ему было за сорок. Он уехал туда на девятимесячную программу — пытался убежать от наркотиков* (*употребление наркотиков запрещено законом, влечет уголовную и административную ответственность, наносит непоправимый вред здоровью).
«Но они меня все время догоняли», — скажет он с иронией позже.
В центре сдавали анализы на туберкулез и ВИЧ. Результат не стал для Романа неожиданностью — он вел такой образ жизни… Он не искал оправданий — просто жил, не задумываясь о последствиях. И не думал, что это может коснуться его.
«Кого угодно, но меня нет. И вообще болезнь такую, как ВИЧ, я воспринимал как какие-то империалистические происки. То есть она надуманная, не может у нас такого быть».
Он не верил, что ВИЧ существует. Думал, что это выдумка, что-то чужое, далекое, ненастоящее. Пока врач не объявила диагноз. Она говорила спокойно, сказала, что можно принимать терапию, что с этим диагнозом люди живут. Никакого давления, никакого страха в ее голосе не было. И Роман принял это. Не сразу, но быстро. Настолько быстро, что сам не может объяснить, как это произошло.
«Я сам вел такой образ жизни очень продолжительное время. О себе не думал, о здоровье не задумывался.
Только в центре стал понимать, и сознание пришло, что я, слава богу, живой. Потому что многих тех людей, с кем я употреблял, уже в живых не было на тот момент».
Рассказывать о диагнозе он никому не стал. Отца уже не было в живых. Маму решил не расстраивать. Просто принял диагноз как данность.
«Я просто подумал: ну а что, с другой стороны?» — вспоминает он. «В той жизни — наркотики, риск, смерть друзей. А здесь — шанс начать сначала».
Сразу после повторных анализов — чтобы назначить правильное лечение — он начал принимать терапию.
«Может быть, даже благодаря диагнозу это как сдерживающий фактор стало переосмыслением моей жизни. Можно это положительным моментом назвать или нельзя. Не знаю».
Он не уверен, стоит ли благодарить диагноз. Но он не отрицает: что-то в его жизни сдвинулось. И это «что-то» — не про ВИЧ. Про свободу. От наркотиков. От того, что его разрушало.
«Бог мне дал свободу от наркотиков, от всего того, что мне мешало раньше жить». Он говорит это так, будто речь не о нем, а о ком-то другом, с кем все уже случилось. И закончилось хорошо.
А потом в его жизни появилась Наталья. Они встретились, когда оба уже знали свои диагнозы. И это не стало преградой — наоборот, стало точкой опоры. Вместе им было легче. Они могли не объяснять, не оправдываться, не бояться первого разговора. Потому что он уже не был первым — он был их общим. И однажды они поняли, что хотят жить с открытым лицом. Чтобы на их примере люди видели: диагноз — не конец.
«В какой-то определенный момент ей предложили принять участие в каком-то общении на тему ВИЧ-инфицированных. Мы увидели в этом проблему, трудность того, что многие люди живут, скрывают это, не знают, как открыться, вообще как принять это, как окружающим донести. И вот в этот момент мы решили жить с открытым лицом, чтобы на нашем примере люди видели, что это не приговор. Да, определенный диагноз, но с этим можно жить, с этим можно рожать здоровых детей. Вот у нас Ева, дочка наша здоровая, родилась. Она стояла на учете до полутора лет, ну так положено. И после полутора лет ее сняли с учета. Она абсолютно здоровый ребенок».
Но они оба знают: это не единственный сценарий. Есть пары, где один живет с диагнозом, а второй — нет.
«На нашей практике есть люди, где один имеет диагноз, другой принял своего партнера с диагнозом. Живут также счастливо, принимают друг друга, любят друг друга, рожают детей здоровых».
На работе и карьере диагноз не отразился. Роман и Наталья занимаются волонтерской деятельностью. «Никаких ограничений у меня в этом плане нет», — говорит он.
У них есть хобби. Совместные выезды, поездки, отдых.
«Сплавляемся на лодках, ездим на мотоциклах. Ну, любим такой отдых довольно-таки энергичный».
Он смеется: активный отдых в поездках — это заслуга жены. Сам бы он предпочел просто полежать у бассейна.
«В этом году мне 55 будет, — говорит. — Так что, наверное, это уже возрастное».
Как ему удается совмещать лечение, визиты к врачам, работу, семью? Он не знает. Не придумывает ответ.
«Благодаря Богу, наверное, все получается. Потому что мы верующие. Мы основываемся на библейских принципах. Там написано, что наш Бог — Он порядка и устройства».
Он замолкает. Потом добавляет — не для нас, а скорее для себя:
«Не знаю, пригодится вам это или нет. И знаете, ну как-то праведник везде успеет. Не потому, что он за все подряд хватается, а потому что учится правильно расставлять приоритеты.
Опять-таки, вернусь к тому, что мы верующие, мы просто благословляем тех, кто нас не принимает. И смотришь потом по прошествии какого-то времени, врачи, которые нас отторгали, также просят нас о какой-то помощи. Кого-то привезти, кого-то повезти, с кем-то провести разъяснительную беседу, кому-то рассказать о том, как мы справились с той или иной трудностью, как мы ее прошли. Поэтому мы взаимодействуем со всеми, стараемся жить в мире».
Про свой диагноз дочке пока не говорят. Она маленькая, сама еще не спрашивает. Когда спросит — тогда и расскажут. А пока они просто живут. Рядом — свои, верующие, те, кто не отвернулся. И им не нужно оправдываться, прятаться, объяснять.
«Мы никакого дискомфорта не переживаем, никакой скованности», — говорит Роман.
Он мечтает о втором ребенке. Не как о пункте в плане — как о чем-то теплом, что пока живет только в его мыслях. Супруга заканчивает учебу, они не торопятся, но иногда вечером, когда в доме тихо, он представляет, как будет держать на руках еще одного малыша. Как все начнется заново.
И еще — о дорогах. О тех, где нет суеты, нет отелей со шведским столом. О тех, где можно выйти из машины, вдохнуть, посмотреть вокруг — и почувствовать, что ты маленькая часть чего-то огромного и вечного.
«С удовольствием поехал бы куда-нибудь в небольшое путешествие познавательное. Не просто там куда-то в Турцию на море. Куда-нибудь, где действительно можно поменять взгляд свой, увидеть какие-то красивые исторические места».
Он говорит это с легкой улыбкой. Словно уже видит себя там. Он не герой, не борец, не проповедник. Он просто человек, который однажды не верил, что ВИЧ существует, а теперь знает — он есть. Но он не мешает ему жить, любить и строить планы.
