До 24 лет он был просто хорошим парнем. Выпускник ведущего технического вуза. Отслужил в армии. Работал инженером по специальности. Дом, работа, друзья — обычная жизнь семейного человека среднего класса. О здоровье он особо не задумывался. Все, что его волновало, — чтобы не было лишнего веса и чтобы хватало сна. С последним, кстати, всегда была проблема.
Силы он черпал в простых вещах: дом, семья и его любимые кошки. Контакт с животными для него всегда был чем-то успокаивающим. Еще — прогулки по природе в уединении или вечер у водоемов. Тишина. Вода. Ничего лишнего.
Диагноз
В 24 года из-за проблем, связанных с зависимостью, он добровольно прошел лечение в частном реабилитационном центре. Вышел — и решил подойти к своему здоровью ответственно. Обследовался полностью. Гепатит С.
Первая мысль: «Как такое со мной могло произойти? Я же не употреблял с кем попало». А сразу следом, почти одновременно: «Сколько мне осталось жить?». Рассказывая свою историю, Радмир вспоминает, как в тот момент сел на скамейку и тихо заплакал. Не от боли — от непонимания. Мир, который казался понятным и безопасным, дал трещину.
Страх
Самым страшным было не то, что он умрет. Самым страшным было: «А вдруг я кого-то заражу?». Он потом сам назовет этот страх неадекватным. Но тогда, на скамейке, он был абсолютно реальным.
Потом — страх за себя. За свое здоровье. Но самое тяжелое — это чувство грязи.
«Я чувствовал себя максимально грязным», — делится Радмир.
Он никому ничего не говорил. Боялся, что станет персоной, которой брезгуют. Ему было невыносимо отвратительно с собой. До диагноза он думал, что гепатит С — это болезнь самых грязных и заброшенных притонов. Что-то далекое от человеческой нормальной жизни.
«А оказалось, — скажет он потом, — это уже давно в корне не так. Это просто вирус».
Точка опоры
Он не справился бы сам. Он это знает. Потому что один человек узнал о его диагнозе. Не семья, не коллеги — друг. Тот, для кого гепатит С не был абстракцией. Друг сам переболел несколько лет назад и вылечился. Именно он помогал ему на всех этапах. Морально. Психологически. Финансово. От анализов и определения генотипа до получения лечения.
Конкретного момента, когда он понял, что справится, не было. Все случилось постепенно. Он просто устраивал свою жизнь заново: осваивал новую специальность, много работал. Если вначале лечение казалось чем-то колоссальным и неподъемным, то спустя некоторое время оно стало просто частью ежедневной рутины.
Сильной эмоциональной реакции и сопротивления не было. Просто не было времени пострадать. Он, кстати, сам про себя говорит: «Я немного душный человек». Очень много читал и изучал свой диагноз в процессе лечения. Куда же без этого.
Жизнь после
Теперь он другой. Меньше оценки: никогда не знаешь, что происходило в жизни человека. Меньше стереотипов о возможных способах заражения.
И самое главное, что он вынес: «Если вовремя обнаружить и своевременно и приверженно лечить — почти никакая болезнь не смертельна. Ничто не катастрофа».
Он не говорит это громко. Просто знает теперь. Изнутри.
