Всегда виновата: разговоры о партнерском насилии

vsegda-vinovata-2

На какие тревожные сигналы стоит обратить внимание еще в конфетно-букетный период отношений? Как помочь подруге, которую бьет муж? Почему выйти из насильственных отношений не так просто, как кажется? Равная консультантка «Е.В.А.» Мария Годлевская (М.Г.) поговорила с координаторкой проекта «Ребра Евы» Ледой Гариной (Л.Г.) и социологом и феминисткой Асей Основиной (А. О.) о партнерском насилии.

 

М.Г. Есть ли какие-то признаки, по которым можно определить не совсем здоровые отношения еще в самом начале? То есть до того, как дойдет до синяков, фингалов и следов побоев.

 

Л.Г. Физическое насилие – это только верхушка айсберга, фингалы и побои – финальная стадия, ей предшествует много других ситуаций, на которые необходимо обращать внимание.

 

М.Г. Например?

 

Л.Г. Например, за вами очень красиво ухаживают, вас все время встречают, провожают, говорят «дорогая, не переутомилась ли ты?», относятся как к ребенку. То есть к вам с самого начала не относятся как к равному партнеру. Это проявление контролирующего поведения.
Обращайте внимание, насколько контролируют ваше время и ваше общение. Предположим, партнер говорит вам: «Мне не нравится эта подруга, эти родственники» или «Я не хочу, чтобы ты шла на дискотеку, потому что я забочусь о тебе, дорогая». Если человек постоянно пытается в вас вцепиться и решать за вас, что вам делать, а чего не делать, как вам выглядеть, как не выглядеть, значит, у него есть склонность к контролю.
Другой важный фактор, который может демонстрировать усиление контролирующего поведения, — это обесценивание вашего труда и ваших интересов. «Тебе нравится танцевать? Вышивать бисером? Что за бред? Зачем ты сделала себе эти ресницы? Что за отстой!» Одна из целей подобного поведения – понизить вашу самооценку и самостоятельность. Человек стремится доминировать не физически, а над вашим сознанием. Дальше может произойти физическое насилие, а может и не произойти, но в любом случае здесь уже есть признаки нездоровых отношений, и скорее всего, ситуация будет ухудшаться.
Контролирующее поведение может сказываться и на экономической сфере. «Уходи с работы, я заработаю на нас двоих», «Давай ты будешь сидеть с ребенком». Вы лишаетесь доступа к ресурсам.

 

М.Г.: И равноправие резко заканчивается.

 

Л.Г. Да. Когда вы лишаетесь ресурсов, вами легче управлять.
Пожалуйста, старайтесь обращать на это внимание. Старайтесь находиться в независимом состоянии. Никто не имеет право влиять на ваше личное пространство, на ваше личное время.

 

М.Г. А если уже попала в такие отношения? Что делать, чтобы муж перестал кричать, унижать, бить?

 

Л.Г. С этим, к сожалению, уже ничего нельзя сделать. Поскольку все остальное личное пространство уже было нарушено этим партнером. Из таких отношений можно только уйти.

 

М.Г.: Другая история. Есть подруга, которая оказалась в ситуации насилия, как этому человеку помочь?

 

А.О. Прежде всего, как определить, что перед нами домашнее насилие или насилие в партнерских отношениях, если вы становитесь свидетельницей? Помимо очевидных ситуаций, когда вы слышите за стеной крики, замечаете синяки, видите, что приезжает полиция, есть много латентного насилия, которое сложно идентифицировать. Единого рецепта, как распознать насилие, нет, но есть косвенные признаки. Например, человек внезапно нестабилен. В один момент у вас отличный контакт, а в другой нарушаются простейшие, на ваш взгляд, договоренности, вы не можете понять причину такого поведения, действия человека кажутся вам нелогичными. Вы чувствуете, что ситуация сложная, но вы не понимаете, как начать обсуждать ее, потому что доступного языка, на котором можно говорить о насилии – не обвиняющего, поддерживающего – нет. Наша культура общения насквозь пропитана обвинением жертвы из-за отсутствия понятных механизмов разрешения ситуации насилия. К сожалению, если какую-то проблему сложно идентифицировать, то с ней сложно работать.

Важный признак, по которому можно распознать ситуацию насилия, это снижение самооценки. Ведь задача насилия – не просто ударить, а сделать так, чтобы от человека отвернулись близкие люди.

 

М.Г. А если все-таки ситуация довольно очевидная (с синяками и прочим), как помочь?

 

А.О. «Очевидность» насилия не так проста в отсутствии базовой профессиональной подготовки. Я имею в виду, что такая информация не становится предметом обсуждения в школе, в университете, на работе и т.д.

Если вы находитесь внутри ситуации, то осознать проблему еще труднее. Можно чувствовать, что дела не очень, отвлекаясь на мелкие эпизоды, но принять картину целиком и сказать себе «да, я нахожусь в ситуации насилия» – большая работа. На этом этапе поддержка свидетелей невероятно важна.

Пожалуй, самое важное, что вы можете сделать как очевидец – поверить пострадавшим. То есть, если он или она решились рассказать вам о насилии, пусть даже не всю ситуацию, может быть, лишь какую-то часть, поверьте этому человеку и дайте ему или ей почувствовать, насколько значимо это доверие вам. Важно отказаться от оценки поведения, действий, внешности пострадавшей стороны, которые, согласно бытовой логике, ведут к проявлению агрессии в их адрес. На следующем этапе вы можете вызвать полицию, можете стать свидетелем или свидетельницей в суде. Если это не физическое, а, например, психологическое насилие или другой тип принуждения, вы можете дать информацию – контакты кризисного центра или социальной службы, поделиться ссылкой на хорошую статью.

 

М.Г. А где заканчивается ответственность свидетеля за эту ситуацию?

 

А.О. Это хороший вопрос. Вы должны определить для себя, какую степень ответственности вы готовы нести за эту ситуацию. Важно понимать, что ее решение напрямую не зависит от вас: это не ваша ситуация, в которой вы должны непосредственно участвовать.

При этом довольно легко переквалифицироваться из стороннего наблюдателя ситуации насилия в ее участника. Ситуация домашнего насилия, несмотря на свою латентность, склонна разрастаться, и чаще всего, свидетелями становятся другие члены семьи, нередко дети или пожилые родители. Наблюдая насилие, вы также подвергаетесь его эффекту и нуждаетесь в поддержке, однако у вас больше возможностей для сохранения дистанции.

Тяжелый и, увы, частый случай, это когда профессионалы, по долгу службы взаимодействующие с участниками ситуации насилия, оказываются не подготовлены к работе. Нередки случаи, когда участковый заводит дружеские отношения с насильником и отказывается принимать заявления от пострадавшей стороны или всячески препятствует ходу дела. Другой пример — это родственники, друзья или соседи, которые от беспомощности скатываются в обвинения жертвы, становясь свидетелями того, как пострадавшая сторона остается в ситуации насилия, хотя существует тысяча и одна причина, по которым люди не могут просто взять и уйти.

 

Л.Г. Да, очень часто люди, которые не разбираются в ситуации, спрашивают: «А почему же она не уходит?», «Может быть, ей нравится это терпеть, может, она мазохистка?». Это очень сложная ситуация, насильственные отношения напоминают паутину. Женщина не уходит, потому что она уже в паутине. Прежде чем началось физическое насилие, было много других стадий. Из ситуации насилия бесконечно сложно выбраться. Даже если у вас есть ресурсы, даже если вы обратились в службу психологической помощи, даже если вам есть куда переехать. А если вам некуда переехать, если вы из другого региона, если вы экономически зависимы, шансов, что вы сможете оттуда выбраться, меньше.

Женщина получает двойную установку. С одной стороны, ей говорят, что она виновата, если не ушла. Но с другой стороны, общество делает всё, чтобы она в абьюзивных отношениях осталась. Муж кричит? Значит, беспокоится. Не хочет, чтобы ты общалась с подругой? Наверно, подруга — дура. Хочет, чтобы ты не работала? Заботится. Даже если он проявляет откровенно агрессивное поведение, большинство психологов, подруг, многие социальные работники, а часто и родители встанут на сторону мужа, и будут утверждать, что женщина — недостаточно хорошая жена, и ей надо поработать над собой, чтобы ситуация насилия не повторилась. Чтобы у детей был отец. И так далее.

Женщина виновата и в насилии, и в том, что плохо терпит, и в том, что вовремя не ушла. Таким образом, общество перекладывает с себя всю ответственность на неё.

 

А.О. Помимо «традиционной» ситуации партнерского насилия в гетеросексуальном браке, где мужчина применяет насилие, а женщина становится пострадавшей, есть и другие варианты отношений, в которых ситуация насилия признается еще менее охотно из-за разного рода стигмы, которыми наше общество наделяет своих членов. Как бы ни был сложен диалог о партнерском насилии в так называемой «традиционной» семье, ситуация злоупотреблений и жестокости в адрес людей с инвалидностью, пожилых людей или детей неизменно выводится в отдельную категорию обсуждения и рассматривается как частные истории. Различное ограничение в публичности – из-за физической мобильности, правового статуса или вследствие дискриминационного законодательства – неизменно отражается на возможностях сопротивляться давлению и находить помощь. Такие группы, как, например, женщины с ВИЧ, дети с ВИЧ, гомосексуальные и трансгендерные люди, еще менее защищены от насилия. Проблема коррупции в наследующих советскому праву законодательстве, суде и правоприменении наиболее заметна в ситуации оказания помощи людям, которые лишены своего гражданского статуса ввиду мигрантского или беженского положения. Ни для кого не секрет, что они избегают обращений в полицию из-за риска подвергнуться встреченному преследованию из-за трудностей с соблюдением запутанного и неэффективного миграционного законодательства. Таким образом, огромный пласт насилия в близких отношениях отсутствует для обсуждения в публичном поле.

Домашнее насилие – далеко не частная проблема, эта проблема всего общества. Однако, к сожалению, главный институт, который призван помочь пострадавшим – это государство, которое под разными предлогами последовательно отказывается от эффективных мер профилактики, противодействия и реабилитации. После более 20 лет обсуждений необходимости специального закона по противодействию домашнему насилию в начале 2017 года насилие между близкими людьми было декриминализовано. Де-факто, это означает самоустранение государства из крайне острой проблемы и отказ от предоставления легального решения и защиты пострадавшим. Выход из ситуации полностью ложится на плечи тех, кто этому насилию подвергается. Это очень тяжелая, часто непосильная ноша, о чем свидетельствуют регулярные сообщения в прессе.

 

М.Г. Что может изменить ситуацию?

 

Ася Основина

Фотограф Александр Коряков

А.О. Политическая воля тех людей, которые взяли на себя обязательства по принятию и исполнению решений на уровне власти. Партнерское насилие или домашнее насилие должны быть признаны как проблема на национальном уровне. Затем необходимо принятие специального закона, который регулировал бы взаимодействие государственных структур со всеми людьми, включенными в ситуацию насилия, – и с пострадавшей стороной, и с тем, кто применяет насилие, и со свидетелями. Государство обязано, согласно Конституции, эффективно реагировать на просьбу своих граждан о защите, а не «когда убьют, тогда и приходите». Должна быть предусмотрена реабилитация для всех, кто столкнулся с ситуацией насилия, — как для пострадавших и для свидетелей, так и для тех, кто применяет насилие, чтобы предотвратить воспроизводство насилия в следующих отношениях. Должна быть сеть убежищ, должна быть введена такая мера, как охранный ордер, нарушая требования которого, склонные к проявлению насилия люди имели бы дело с представителями государства, с профессионалами — с прокурорами, а не со своими жертвами. Пока не обеспечен этот минимум поддержки, среди возможностей свидетелей остается внимание к близким и тем изменениям, которые с ними происходят, готовность оказать поддержку: иногда выслушать, иногда посидеть с ребенком, а иногда сходить в суд или помочь дойти до травмы. И, между делом, задаться вопросом, почему в такой богатой и амбициозной стране люди вынуждены решать настолько сложные проблемы самостоятельно.

 

М.Г. В завершении хочу обратиться к нашим читателям и читательницам. Попытайтесь проанализировать то, что происходит в ваших отношениях уже на раннем этапе. Вырваться из насильственных отношений в дальнейшем будет намного сложнее, особенно, если учитывать отсутствие поддержки государства.
В проблемных ситуациях, можно обратиться за помощью — в кризисные центры или просто к психологу. Берегите себя! Всем здоровья!

 

РФО «Она» подготовила подборку различных сервисов, организаций, горячих линий, информационных ресурсов в помощь женщинам и детям. 

 

Читайте также