Елена Стрижак: «Я принципиально не скрываю свой статус»

bdr

На прошлой неделе в Санкт-Петербург приезжала Елена Стрижак, ВИЧ-активистка из Украины, Председатель Правления благотворительной организации «Позитивные женщины». Елену пригласили в качестве ведущей на тренинг по женскому лидерству, организованному «Серебряной розой» для представительниц из разных ВИЧ-сервисных организаций Санкт-Петербурга.

 

Елена зашла в гости к «Е.В.А.» и согласилась рассказать нам о своей жизни и работе, о начале пути активистки и важнейших достижениях, о российском и украинском опыте борьбы с эпидемией ВИЧ.

 

— С чего всё начиналось?

 

— Это так давно было… Началось всё с того, что я узнала о своём статусе. Тогда в моей жизни был самый важный период – беременность и рождение ребёнка. Прошло немного времени, моей дочери было где-то полгода. Я в очередной раз пришла в СПИД-центр по каким-то вопросам, общалась с психологом. Она говорит мне: «А почему бы тебе не объединить ВИЧ-положительных людей в группу, в которой вы могли бы общаться друг с другом? Нет ли у тебя такого желания?». Я говорю: «А как? Где я их найду?». Психолог пообещала помочь, и я согласилась. Я начала активно привлекать, звонить, согласовывать время и место встречи, приглашать людей.

 

— Получилось?

 

— Сначала вообще никто не приходил. Потом на встречи приходили два-три человека, потом количество участников группы стало расти, людей становилось всё больше и больше. Мы объединились в инициативную группу. И с этого начался мой активизм.

 

— Изначально в твою группу приходили и мужчины, и женщины,  почему ты все-таки решила сконцентрироваться на помощи женщинам?

 

— Когда меня поставили на учет в женской консультации, где я узнала о своём диагнозе, я всё время думала, что хочу помогать другим женщинам, чтобы они с меньшей болезненностью проходили этот путь, были не так уязвимы, как я в то время. Мне никто не помогал, кроме врача-инфекциониста, гинеколога, с которыми я встречалась в профильных учреждениях, но это немного другое. Медицинская помощь отличается от той поддержки, которую оказывают социальные работники, психологи, равные консультанты. Мне этого очень сильно не хватало, и я захотела, чтобы другие женщины, оказавшиеся в той же самой ситуации, чувствовали, что есть человек, который уже это прошел и может поддержать добрым словом или оказать реальную помощь в более серьёзных моментах. Я сделала визитки, пошла в женскую консультацию и предложила заведующей раздать их всем ВИЧ-инфицированным женщинам, которые стоят на учете. Заведующая сказала, что они не нуждаются в моих услугах. Я расстроилась, пошла к главному врачу. Там я ему очень эмоционально доказывала, что моя инициатива важна. В итоге он мне выделил кабинет психолога, где я принимала женщин в определённые дни. У меня была и основная работа, которая начиналась с 9 утра. Поэтому я приходила в консультацию к половине восьмого, чтобы успеть провести с женщинами занятия.

 

— Ого! И это всё с маленьким ребёнком на руках?

 

— Мне очень помогали мои близкие, мама и сестра. Я даже в декретный отпуск не уходила.

 

— Какой ты видишь женщину-лидера?

 

— Для меня женщина-лидер – это та, которая сможет повести за собой, которая может вдохновить собственным примером. Я ничего не буду советовать человеку, если не столкнулась с его проблемами на собственном опыте. Только своим примером я могу заинтересовать людей, замотивировать двигаться к нашей общей цели.

 

— Расскажи, пожалуйста, о своем участии в шоу «Супермодель по-украински».

 

— Для меня это было решительным шагом. Когда мне только сообщили о моём ВИЧ-положительном статусе, я думала, что об этом будут знать только мой лечащий врач и моя дочь (я понимала, что она тоже может оказаться ВИЧ-положительной, и в этом случае нам нужно было бы вместе учиться жить с этим). Теперь о моём статусе знают не только близкие люди. Я принципиально не скрываю свой статус. Чем больше мы будем говорить об этом, тем меньше будет стигмы и дискриминации.

Если раньше я обдумывала место, время, ситуацию, возможный резонанс после раскрытия статуса, после шоу этого делать уже не нужно. Мой диагноз – это часть моей жизни, о которой знают все. Я несу за это ответственность, как и за последствия, которые могут случиться со мной или с членами моей семьи.

 

— А что было после шоу?

 

— А ничего не было. Я не получила ни одного негативного известия, ни одной негативной реакции, моя жизнь никаким образом не изменилась. Те люди, которые не знали о моем диагнозе, стали задавать вопросы, и это плюс. У меня ни разу в жизни не было ситуации, чтобы кто-то отказался от общения со мной из-за ВИЧ-инфекции. Наоборот, благодаря опыту, накопленному в работе в ВИЧ-сфере, сейчас мы можем расширять горизонты, мы чувствуем в себе силы взяться за какие-то более глобальные темы, касающиеся системы здравоохранения, женского здоровья и всех остальных.

 

— Ты работаешь в Украине, но неплохо знакома с российским опытом. Можешь назвать какие-то ключевые различия в работе в ВИЧ-сфере в Украине и в России?

 

— У нас недавно произошло показательное событие: наша активистка, Ольга Стефанишина, которая работала во Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ, и после возглавляла организацию «Пациенты Украины», сейчас стала Заместителем Министра здравоохранения по евроинтеграции. Это история о возможностях: нет никаких барьеров, если у тебя есть цель, если ты четко понимаешь, что ты хочешь делать, как ты хочешь делать. В течение двух последних лет в Украине наблюдается прогресс, я его вижу, я его ощущаю. Сейчас у нас в активной фазе реформа здравоохранения. Настоящая реформа, до этого были разговоры, которые тянулись лет 5, а сейчас она уже в действии. Это уже необратимый процесс. Изменения уже есть, а будут еще больше. Мы действительно ориентируемся на стратегию «90-90-90». Например, когда пациент выявляется как ВИЧ-позитивный, ему сразу назначают терапию, вопросы уровня иммунных клеток и вирусной нагрузки уже не обсуждаются. Конечно, терапию выдают после сдачи определённых анализов. Но ключевым показателем к назначению терапии является наличие ВИЧ-инфекции. Препараты закупаются, два последних года перебоев нет.

 

В России активные люди и очень сильные организации. Есть определенные активности, которые даже для меня выглядят инновационными.

 

— Например?

 

— Это не инновация, но меня впечатлили профилактические сервисы, которые работают, несмотря на сложную ситуацию с наркополитикой, — обмен шприцев, выдача презервативов среди секс-работниц, среди людей, употребляющих наркотики. Вдохновляет мощное ЛГБТ-движение. А вообще, мне кажется, самые активные и самые продвинутые организации в ВИЧ-сфере находятся в Петербурге.  Это город, на который нужно ровняться всей России.

 

— Как твоя самая большая гордость?

 

— На сегодняшний день я больше всего горжусь своей дочкой. Она непростая в плане общения, но в этом ее огромный потенциал. Она не соглашается, отстаивает свое мнение. Она уже может мне противостоять. Я уже прислушиваюсь к ее мнению, уважаю его, хотя ей только 17 лет. Я горжусь ее достижениями: например, она смогла сама выучить английский и поступила в лучшую гимназию нашего города и окончила ее. Дочке помогли ее настойчивость, ее знания.

 

— Женщина-лидер?

 

— Да, безусловно. Она ставит цели и добивается своего.

Читайте также